Что такое русский протестантизм?

Для кого-то эти слова кажутся непонятными. Протестантизм – и вдруг русский. Ведь многие люди привыкли, что русским может быть только православие. А между тем русский протестантизм, как явление, давно стал частью религиозной жизни России. Он существует, развивается, вызывает общественный интерес и споры. Не раз в нашей истории предпринимались попытки уничтожить его или объявить русских протестантов горсткой невежественных, опасных для общества сектантов. Люди старшего поколения помнят статьи, фильмы, брошюры, изображающие русских протестантов самыми мрачными красками – вплоть до обвинений в изуверстве и даже в жертвоприношениях детей. Но проходило время – и та же самая власть отступала перед стойкой верой этих людей, признавала их право на законное существование и деятельность.

В наши дни нет государственных гонений за веру, но отношение к русским протестантам остается неоднозначным. Кто-то по-прежнему считает их вредными сектантами, которых надо запретить, кто-то искренне пытается разобраться, жалуется на недостаток объективной информации, кто-то симпатизирует, другие остаются равнодушными. Наконец, сами русские протестанты становятся все более заметной частью российского общества – и не только по численности. Если в советское время протестантские церкви состояли в основном из людей простых, малообразованных, то теперь появились протестанты ученые, преподаватели вузов, писатели, журналисты, юристы, бизнесмены, музыканты, артисты… Нет разве что политических деятелей (по крайней мере, в России; на Украине ситуация иная), поскольку большинство верующих протестантского направления сохраняют предубежденность против политики.
Так кто же они – русские протестанты?

Под русским протестантизмом подразумеваются христианские конфессии, движения и религиозные группы, возникшие на Западе в результате развития протестантской ветви христианства и получившие свое продолжение в России среди русского народа и вообще людей, принадлежащих к русской языковой и культурной традиции. Исторически сюда можно отнести евангельских христиан, баптистов, пятидесятников, адвентистов седьмого дня. Именно эти протестантские конфессии наиболее распространились среди русского народа за последние 100-150 лет, приобрели характерные российские черты и особенности. Конечно, русский протестантизм – явление живое, постоянно меняющееся. В наши дни к нему можно добавить ряд других протестантских конфессий – например, лютеран, методистов, харизматов… В России появились даже квакеры. Что же побуждает русских людей обращаться к духовному опыту западных христиан? Проще всего объявить «виновниками» иностранных миссионеров, которые, дескать, понаехали и совратили русских людей с православного пути. Но напомним, что русские протестанты появились не сегодня и даже не вчера. Более того – в условиях жестоких гонений, клеветы, общественной изоляции они выжили, доказали свою жизнеспособность и самостоятельность. И обращаются они не столько к опыту западных христиан, сколько к Библии – Книге, данной Богом всему человечеству.
О положительных сторонах «крещения Руси» написано и сказано много. Реже обращают внимание на условность этого понятия. В самом ли деле произошло «крещение Руси», если в ХХ веке большевики довольно легко склонили к вероотступничеству миллионы российских граждан, если разрушение храмов, преследования верующих совершались при поддержке или пассивном молчании большинства страны?

Корень этой проблемы уходит в глубину веков. Хотя в XV веке, после падения Константинополя, русские идеологи заговорили о Москве как о “третьем Риме”, последнем оплоте “истинной веры”, реальное состояние русского общества, да и самой церкви было далеко от идеала. Формально крещеный, народ в своем большинстве оставался духовно невежественным. Вера подменялась обрядоверием, из чего вытекало легкомысленное отношение к греху: убеждение, что любой грех простится после правильно исполненного обряда или определенного числа молитв. Впрочем, даже церковные обряды причудливо сочетались в сознании русских людей с древними языческими поверьями. В средние века служители Русской церкви рукополагались за мзду, т.е. за плату. В результате священниками и епископами далеко не всегда становились достойные кандидаты, и многие были не примером, а скорее соблазном для своей паствы. Все это вызывало протест искренних христиан, которые жаждали вернуться к чистоте раннего христианства, незамутненного человеческими традициями и послаблениями. Поэтому на Руси довольно рано возникло религиозное инакомыслие. Первые упоминания о «еретиках» в русских летописях относятся к XI веку (напомним, что датой «крещения Руси» считается 988 год). В XIV веке в Пскове и Новгороде появились «стригольники». Движение возглавили некто Карп и дьякон Никита. По одной версии, они относились к профессии стригольников, то есть парикмахеров, по другой – были «расстригами», людьми, снявшими с себя церковный сан. Отсюда и название движения. Стригольники считали, что жизнь по заповедям Христа должна быть обязательной для всех членов церкви и особенно – для ее служителей. Иногда их называют предтечами русского протестантизма, хотя, конечно, они не были протестантами в нашем современном понимании. В отношении церкви стригольники сохраняли православный взгляд. Они не отрицали необходимость церковных таинств, иерархии, но считали, что служители, рукоположенные за мзду, не имеют божественной благодати, а значит, безблагодатны и преподаваемые ими таинства. По этой причине стригольники не ходили в православные храмы, а проводили особые собрания. Учителями избирались простые люди, без церковного сана, известные честной христианской жизнью.

Движение ширилось, к нему присоединились многие псковичи и новгородцы. У одних людей проповедь стригольников вызывала сочувствие, у других – страх и ненависть. В 1375 г. толпа новгородцев избила и сбросила с моста в Волхов трех руководителей стригольников. Гонениям подверглись и остальные «еретики», но тайные общины стригольников сохранились. По мнению современных историков, последователями стригольников были религиозные вольнодумцы, которых назвали жидовствующими. Это движение обнаружилось сто лет спустя, и снова в Новгороде. На этот раз дело дошло до официального суда и жестоких казней. Активных еретиков заживо сожгли в деревянных клетках зимой 1504 г. Расправа над жидовствующими стала первым на Руси, но, к сожалению, не последним случаем казни за религиозное инакомыслие. Вместе с тем, именно полемика с жидовствующими побудила новгородского архиепископа Геннадия начать работу по переводу на церковно-славянский язык полного текста Библии. Раньше на Руси переписывались только те книги, которые читались на богослужениях – например, Псалтирь. Первая на Руси полная Библия получила название Геннадиевской.

Хотя движение было подавлено, сами православные согласились с некоторыми взглядами стригольников: в частности, что служителей недостойно рукополагать за деньги. В 1503 г. церковный собор в Москве отменил рукоположения за плату. Так стригольники одержали историческую победу – хотя и дорогой ценой.

Россия не знала Реформации европейского типа. Но в каком-то смысле ее аналогом можно назвать церковный раскол XVII века и церковные реформы Петра I. После раскола миллионы русских людей отошли от официальной церкви. Потеряв к ней доверие, они стали искать свой путь к Богу – невзирая на преследования и дискриминацию. С этого времени начинается бурное развитие альтернативных религиозных движений. Появились различные секты и старообрядческие толки. Последние три века картина религиозной жизни России была довольно пестрой. Существовали целые большие районы (например, на Кавказе), населенные русскими старообрядцами или сектантами. Их общины славились трудолюбием, трезвым, нравственным образом жизни. Бедным единоверцам оказывалась помощь. В этих регионах слово "сектант" не носило негативного характера. Навсегда вошли в российскую историю выдающиеся старообрядцы-предприниматели, внесшие огромный вклад в развитие промышленности, торговли и освоения новых земель – Рябушинские, Морозовы, Гучковы, Солдатенковы, Хлудовы… Менее известна богатая самобытная культура молокан, духоборов, других течений…

Конечно, русские альтернативные движения – явление неоднозначное. Как и при всяком духовном поиске, здесь не обошлось без ошибок, заблуждений, причудливых фантазий. Но там, где верующие обращались к Библии, они приходили почти к тем же выводам, что и ранние европейские протестанты. Например, давно замечено сходство между русскими духоборами и «богемскими братьями» – чешским движением XV века за возвращение к истокам первохристианства. Еще ближе к протестантам оказались молокане, придававшие особое значение чтению и изучению Библии. Считается, что и свое название они получили оттого, что возлюбили Писание как чистое словесное молоко. В молоканских общинах детей учили грамоте, задавали стихи и загадки, помогающие лучше узнать Библию. А богатый овцевод Иван Мазаев даже устроил в своем имении библейский сад, где были наглядно представлены Иерусалимский храм, Голгофа, ковчег на горе Арарат. Посмотреть на необычный сад приходили все желающие – от простых людей до губернаторов и наместника Кавказа.

Правда, молокане доходили до крайности, толкуя все иносказательно – даже такие таинства, как крещение и причастие. Истинным крещением они считали изучение Библии, а истинным причастием – чтение Библии. Но в 40-х годах XIX века появились «водные» молокане, признавшие необходимость водного крещения.

Именно в молоканской среде в середине XIX века зародились первые общины русских протестантов – евангельских христиан и баптистов. Молокане оказались наиболее подготовленными к восприятию протестантских идей – таких, как спасение через веру в Иисуса Христа, необходимость личного обращения, сосредоточенность не на обрядах, а на исполнении заповедей в повседневной жизни. Но эти же идеи стали привлекательны и для многих православных. Они тоже искали выход из духовного кризиса, который охватил общество в середине XIX века. В наши дни у многих людей бытует идеалистическое представление о дореволюционной России как об истинно христианской стране, не имевшей духовных проблем. На самом деле уже в XIX веке некоторые современники с тревогой заговорили о скором «иссякании» христианства. И причины для этого были. Бурное развитие капитализма привело к массовой миграции крестьян в города – на фабрики, на строительство новых селений, дорог. Вдали от семьи, от привычного уклада жизни, заведя в кармане «лишнюю копейку», многие втягивались в пьянство, разврат, азартные игры... При этом большинство сохраняли уверенность, что для спасения души достаточно исполнения церковных обрядов и ежегодной исповеди. Но даже и эти требования становились для многих непосильными. Все больше людей уклонялось от исповеди «по нерадению».

Представители же «просвещенных классов» начинали по-своему искать истину – в революционных идеях, материализме, атеизме и даже нигилизме – полном отрицании духовных ценностей. Особенно крупные масштабы это приняло среди учащейся молодежи. Бывший народоволец Лев Тихомиров, позже разочаровавшийся в революции, писал о своем поколении: «Молодежь того времени... несомненно страдала огромною душевною пустотою». Священники не отличались образованностью и не пользовались авторитетом среди интеллигенции. А главное – духовенство было замкнутым сословием, поэтому детям священников приходилось выбирать этот путь, независимо от призвания и даже против воли. О таких людях в русском народе сохранилась горькая поговорка: «Не для Иисуса, а для хлеба куса».

Посещение церкви и ежегодная исповедь считались гражданской обязанностью, как бы свидетельством политической лояльности. От чиновника или военного требовали справку о причащении, а школьники шли в церковь не с родителями, а со своим классом под строгим присмотром наставников. Государственная власть настороженно относилась к любой инициативе – в том числе к несанкционированной религиозной деятельности. Известен случай, когда Синод запретил православное трезвенническое движение – и это в стране, где народ погибал от пьянства. Если даже православные не могли свободно служить Богу, что уж говорить о русских богоискателях – «еретиках»? Вот что писал о духовном кризисе русский философ и публицист Иван Аксаков: «Народ идет в церковь с теплым чувством веры, жаждет света своей тьме, благодатного, освежающего душу слова, как жаждет почва росы и дождя, иссушенная ветром и зноем. Но не утоляется духовная жажда народа, не дается ему пить от Самого источника, пьющий от Которого не возжаждет вовеки... Вот и сказывается теперь это пренебрежение к народной духовной нужде…» И действительно, Библия на русском языке появилась только в 1876 г.

В русском протестантизме выразилось стремление многих людей обрести живую веру. Они начинали самостоятельно изучать Библию или собирались для этого кружками. На юге участников таких кружков стали называть штундистами – от немецкого слова «Stunde» – час. То есть они по воскресеньям один час своего времени посвящали изучению Библии. В Санкт-Петербурге в 1874 г. началось евангельское пробуждение среди высшей аристократии. Их прозвали пашковцами – по имени лидера движения полковника Василия Пашкова. Штундистов и пашковцев можно назвать родоначальниками евангельского движения.
17 апреля 1905 г. император Николай II издал указ «Об укреплении начал веротерпимости», согласно которому выход из православия больше не подвергался уголовному преследованию, а русские протестанты вместе со старообрядцами получали право создавать общины, строить молитвенные здания, открывать школы... С этого времени началась легальная история русского протестантизма, хотя не закончились для него многочисленные испытания. Но даже самые жестокие гонения уже не могли повернуть историю вспять. Русские протестанты не просто выжили физически, но сохранили свою веру и отстояли право свободно ее исповедовать.

Татьяна Никольская